Широко раскрыв глаза, юноша наблюдал за небом — бледной зарей, молоком тумана — и сверкающими струями грязной реки. Все казалось ему таким новым, просто на удивление чудесным, словно эта часть мира только что, этим утром, вышла из рук Творца. Юноша еще мало повидал в жизни, поскольку детство его прошло среди пыльных книг монастырской библиотеки. С удовольствием вдыхал он дующий с моря свежий ветерок, как будто пил молодое вино. Наконец он снова вернулся к своему занятию, стремясь как можно скорее оставить позади беспокойные воды Желтого Дракона.

Руки юноши были непривычны к гребле, и узкие юношеские плечи изнывали от работы с длинным неповоротливым рулевым веслом. Бритая макушка молодого монаха сверкала от пота. Несмотря на то, что утро выдалось сырым и прохладным, юноше не было зябко, как порой в монастырском дворе перед заутреней, — работа согревала его. Вот он отбросил капюшон зеленой груботканой рясы, длинные рукава которой он давно уже завернул, выставив напоказ худые мальчишеские руки.

Кольца сверкали в мочках ушей этого юноши; кольца-талисманы из странного металла блестели на его пальцах. Они мешали, когда он медленно погружал огромное неповоротливое весло в кипящие бурые воды. Широкий пояс из кожи антара крепко охватывал чресла воспитанника монахов, и с его пояса на медных крюках свисали два кошеля. В одном из кошелей хранился металл, который обычно идет на обмен и который на других планетах заменил бы золото или серебро. Но на этой планете двойного солнца не существовало ни чистого золота, ни чистого серебра. Вместо них использовался сплав, где оба металла нераздельно слились, как два разноцветных светила, восходивших на небесах. Другой, маленький кошелек был битком набит магией.